Есть только один непреложный и неизбежный факт в нашей жизни – это факт наличия опыта присутствия во внимании, факт осуществляемого наблюдения. Что делать с этим фактом – вопрос.

На Западе решили, опираясь на этот факт как на данность, не нуждающуюся в дальнейшем развитии, обратить внимание наружу, поместить под микроскоп наблюдателя – наблюдаемое, а не наблюдение. И так проясниться.

Запад сосредоточен на внешнем. Социальное против личного (личное через социальное). Технология против опыта. Действие (по приведению внешнего в область наблюдаемого) против созерцания.

И это – основа познания.

Восток действует иначе, основой познания оказывается наблюдение наблюдения, познавание познавания. Опираясь на фундаментальный факт наличия внимания, Восток разматывает мир из центра – вовне, – настолько, насколько это "вне" интересно для центра.

Запад же движется по сходящейся спирали, соотнося мир – и себя, находя себя в мире через соотнесение.

Наука для учёных, как жизнеорганизующий процесс, – это способ поставить ум в рамки, дисциплинировать мировоззрение, отнестись к себе, увидев себя (наблюдателя) в самом процессе познания – и нуждаясь во внешних результатах лишь настолько, насколько забыт наблюдатель.

Так основой познания оказывается метафора: видение одного – в другом, человека в нечеловеческом и нечеловека в человеческом.

Человек Запада раз за разом переоткрывает себя, описывает наблюдение по-новому, опираясь на метафоры новых пониманий мира.

Одна из мощнейших метафор – часовой механизм. Ум – незримые зубчатые колёса, подымающие и опускающие мысль. Человека можно разобрать на аспекты, факты, свойства, имеющие механическое соотношение, – может быть, чудесное, божественной красоты! но – вычислимое, понятное.

(Я ошибаюсь, или эта метафора пришла на смену образу и подобию Божьему?)

Вот предмет философии, то знание, к которому питать любовь.

Пифагор находил соотношения. Нос и рот, катет и гипотенуза, колонна и колонна, высокий звук и низкий, мажор и минор, радость и грусть, ясность и помрачение.

Геометрия – практика познания ума, поэтому она – философия.

Но произошло удивительное расщепление: хорошие модели, бывшие сакральными, эзотерическими учениями, тайными практиками работы с наблюдением через технэ, превращались в чистое технэ, лишаясь сакрального.

Мы потеряли музыку, поэзию, натурфилософию, архитектуру, живопись.

Потеряли физику и математику.

20-й век дал последнее тонкое понимание физического мира, вывел наблюдателя в математическую реальность квантовой механики, – но и это стало не-философией.

Какие вы знаете гуманитарные (обращённые к человеческому в человеке) тексты, опирающиеся на квантовую механику? "Алиса", "Анафем", а ещё? Не был ли забыт наблюдатель здесь, не потеряли ли физики – человека?

Предмет поиска, наблюдатель и смотрение, постоянно ускользает.

Но Запад не бесплоден. Каждое поколение, лишённое конструктивной метафоры, ведущей к наблюдателю, вновь сталкивается с фактом, что субъективно (то есть единственно истинно для конкретного субъекта) ничего другого нет, и ищет новый путь.

Контуры сознания и в целом движение революции сознания – яркий тому пример. Вещества и практики, замутняющие и проясняющие сознание, подталкивают увидеть сознание как чистое или грязное стекло, объективируют его для наблюдателя. Но и это прошло.

Сегодня высшая метафора, ведущая в себя, это машинное обучение.

Машинное обучение ставит вопрос: а что есть по ту сторону стекла? Кто смотрит в микроскоп? Как происходит это смотрение? Есть ли оно, или это тоже – пустота?

Год назад вопросы были проще. О чём говорить, если робот не может даже в го человека обыграть?

Теперь может.

Острие понимания мышления, человечности, сознания, ясности, – приходит с вопросами вот оттуда, от тех, кто тренирует нейронные сетки на графических карточках.

Человек уже долго покидает нишу управления сложными механизмами. Непривычно, что сложный механизм, более не нуждающийся в человеке, теперь не промышленный агрегат, а – автомобиль, но – ожидаемо.

Что делать с музыкой, которую пишут машины? Со стихами, вроде текстов Нейронной обороны? Сегодня это подобие работам людей, копия (творческий повтор?), продолжение индивидуального стиля или популярного жанра. Но так же происходит и творчество в человеке, начинаясь с освоения приходящего, – языка, звучания, стиля.

За человеком остаётся – проживание удовольствия и экстаза. Свободная воля. Безосновательное любопытство. Неутилитарность. В конце концов, рождение и смерть.

Или... это тоже можно смоделировать?

Чудо машинного обучения не в том, что оно даёт новые вещи. Им на смену придут другие, построенные на новых принципах. Или на старых, если нас сметёт чёрной волной.

Чудо – вот в этих вопросах, о которых день и ночь кипят умы тысяч и тысяч – молодых наблюдателей.